Эдуард Павлович Джагитян — кандидат экономических наук, доцент
Москва
Eduard P. Dzhagityan — Cand. Sci. (Econ.), Assoc. Prof.
Moscow
Оскар Рустямович Мухаметов — аспирант, приглашенный преподаватель, аналитик
Москва
Oscar R. Mukhametov — PhD student, Visiting Lecturer, Analyst
Moscow
Ужесточение международного банковского регулирования в посткризисный период, направленное на укрепление стрессоустойчивости банков, минимизацию банковских рисков и достижение финансовой стабильности, должно уменьшить опасность новых кризисов и обеспечить экономический рост. Учитывая накопившиеся кредитные риски и проблемы с ликвидностью, а также роль банков в формировании динамики макросреды, цели банковского регулирования, взаимодействуя между собой, могут вступать в противоречие друг с другом, и исследование этого феномена является предметом рассмотрения данной статьи. В научной дискуссии не существует однозначного вывода о достижении регулятивной реформы вышеуказанных целей, что обусловливает актуальность исследования. Научная новизна заключается в принципиально ином подходе к оценке эффективности посткризисной регулятивной модели, основанной на анализе взаимодействия и противоречий целей современной регулятивной политики. Цель настоящего исследования — определить, в какой мере были достигнуты цели посткризисной модели регулирования и в какой мере усилия регуляторов способствуют снижению системных рисков. Использованы методы статистического и сравнительного анализа; синтеза факторов, составляющих основу посткризисного регулирования; систематизации, обобщения и прогнозирования. Авторы провели анализ основных составляющих реформы, рассмотрели динамику показателей банковского сектора, а также оценили влияние реформы на системные риски и экономический рост. Результаты исследования свидетельствуют о том, что более жесткие стандарты надзора укрепили стрессоустойчивость банков, снизили уровень системных рисков, а также оказали ограниченное влияние на экономический рост. Сделан вывод, что цели банковского регулирования активно взаимодействуют между собой, но при этом не вступают в противоречие: последовательный переход к новым стандартам Базеля III позволяет достичь каждой цели.
In response to the Global Financial Crisis of 2008–2009, international financial regulators tightened the regime of banking supervision in order to minimize systemic risks, strengthen banking sector resilience and ensure financial stability. Given the increased level of credit risks and the issue of liquidity in the banking sector, as well as the role of banks in promoting the dynamics of the macro-environment, the objectives of banking regulation, through their interrelationship, may conflict with one another, and the research of this phenomenon is the subject of this article. The academic literature excludes research that provides definitive evidence on whether post-crisis banking regulation reform has achieved each of the abovementioned goals, determining the relevance of our study. The scientific novelty is attributed to the principally different approach proposed by the authors in assessing the effectiveness of the post-crisis model of international banking regulation, which is based on the analysis of the interaction and contradictions of the objectives of modern regulatory policy. The purpose of the study is to identify the extent to which the objectives of the post-crisis regulatory model were achieved and to what extent regulatory efforts contribute to the reduction of systemic risks. To achieve the research objectives, the authors applied methods of statistical and comparative analysis, synthesis of factors underlying the post-crisis regulatory mechanism, systematization, generalization and forecasting. The authors analyzed the main elements of the regulatory reform, examined the dynamics of the banking sector, and assessed the impact of the reform on systemic risks and economic growth. The research results show that tighter supervisory standards strengthened bank stress resilience, reduced systemic risks, and had a limited impact on economic growth. The article concludes that the objectives of banking regulation actively interact, but do not conflict: a consistent transition to the new Basel III standards allows each objective to be achieved.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.